Неточные совпадения
Затем она еще раз гордо и с достоинством осмотрела своих гостей и вдруг с особенною заботливостью осведомилась громко и через
стол у глухого старичка: «Не хочет ли он еще жаркого и давали ли ему лиссабонского?» Старичок не ответил и долго не мог понять, о чем его спрашивают, хотя соседи для смеху даже стали его расталкивать. Он только озирался кругом разиня рот, чем еще больше поджег
общую веселость.
И, отделав как следовало приятельницу Анны, княгиня Мягкая встала и вместе с женой посланника присоединилась к
столу, где шел
общий разговор о Прусском короле.
Когда встали из-за
стола, Левину хотелось итти за Кити в гостиную; но он боялся, не будет ли ей это неприятно по слишком большой очевидности его ухаживанья за ней. Он остался в кружке мужчин, принимая участие в
общем разговоре, и, не глядя на Кити, чувствовал ее движения, ее взгляды и то место, на котором она была в гостиной.
— О, да! — сказала Анна, сияя улыбкой счастья и не понимая ни одного слова из того, что говорила ей Бетси. Она перешла к большому
столу и приняла участие в
общем разговоре.
Разговор, то
общий, то частный, не умолкал и к концу обеда так оживился, что мужчины встали из-за
стола, не переставая говорить, и даже Алексей Александрович оживился.
Гостиница эта уже пришла в это состояние; и солдат в грязном мундире, курящий папироску у входа, долженствовавший изображать швейцара, и чугунная, сквозная, мрачная и неприятная лестница, и развязный половой в грязном фраке, и
общая зала с пыльным восковым букетом цветов, украшающим
стол, и грязь, пыль и неряшество везде, и вместе какая-то новая современно железнодорожная самодовольная озабоченность этой гостиницы — произвели на Левиных после их молодой жизни самое тяжелое чувство, в особенности тем, что фальшивое впечатление, производимое гостиницей, никак не мирилось с тем, что ожидало их.
В половине десятого особенно радостная и приятная вечерняя семейная беседа за чайным
столом у Облонских была нарушена самым, повидимому, простым событием, но это простое событие почему-то всем показалось странным. Разговорившись об
общих петербургских знакомых, Анна быстро встала.
Анна была хозяйкой только по ведению разговора. И этот разговор, весьма трудный для хозяйки дома при небольшом
столе, при лицах, как управляющий и архитектор, лицах совершенно другого мира, старающихся не робеть пред непривычною роскошью и не могущих принимать долгого участия в
общем разговоре, этот трудный разговор Анна вела со своим обычным тактом, естественностью и даже удовольствием, как замечала Дарья Александровна.
Меня обносили за
столом, холодно и надменно встречали, наконец не замечали вовсе; мне не давали даже вмешиваться в
общий разговор, и я сам, бывало, нарочно поддакивал из-за угла какому-нибудь глупейшему говоруну, который во время оно, в Москве, с восхищением облобызал бы прах ног моих, край моей шинели…
Мы сели за
стол; хозяин был чрезвычайно в духе, и скоро веселость его соделалась
общею; пробки хлопали поминутно, стаканы пенились и шипели беспрестанно, и мы со всевозможным усердием желали отъезжающему доброго пути и всякого блага.
Самгин встречал этого писателя и раньше, знал, что он числится сочувствующим большевизму, и находил в нем
общее и с дерзким грузчиком Сибирской пристани и с казаком, который сидел у моря, как за
столом; с грузчиком его объединяла склонность к словесному, грубому озорству, с казаком — хвастовство своей независимостью.
В
общем дома жилось тягостно, скучно, но в то же время и беспокойно. Мать с Варавкой, по вечерам, озабоченно и сердито что-то считали, сухо шумя бумагами. Варавка, хлопая ладонью по
столу, жаловался...
Все завидовали согласию, царствующему между надменным Троекуровым и бедным его соседом, и удивлялись смелости сего последнего, когда он за
столом у Кирила Петровича прямо высказывал свое мнение, не заботясь о том, противуречило ли оно мнениям хозяина. Некоторые пытались было ему подражать и выйти из пределов должного повиновения, но Кирила Петрович так их пугнул, что навсегда отбил у них охоту к таковым покушениям, и Дубровский один остался вне
общего закона. Нечаянный случай все расстроил и переменил.
От этого сегодня вы обедаете в обществе двадцати человек, невольно заводите знакомство, иногда успеет зародиться, в течение нескольких дней, симпатия; каждый день вы с большим удовольствием спешите свидеться, за
столом или в
общей прогулке, с новым и неожиданным приятелем.
Вечером, идучи к адмиралу пить чай, я остановился над люком
общей каюты посмотреть, с чем это большая сковорода стоит на
столе. «Не хотите ли попробовать жареной акулы?» — спросили сидевшие за
столом. «Нет». — «Ну так ухи из нее?» — «Вы шутите, — сказал я, — разве она годится?» — «Отлично!» — отвечали некоторые. Но я после узнал, что те именно и не дотрогивались до «отличного» блюда, которые хвалили его.
«Вам что за дело?» — «Может быть, что-нибудь насчет
стола, находите, что это нехорошо, дорого, так снимите с меня эту обязанность: я ценю ваше доверие, но если я мог возбудить подозрения, недостойные вас и меня, то я готов отказаться…» Он даже встанет, положит салфетку, но
общий хохот опять усадит его на место.
Высшие и
общие идеи, как добро и красота, прямо отражают умный свет, напротив, идеи, относящиеся к бытию конкретному: человек, животное,
стол, — лишь во все более слабых отсветах.
Сверх Аленицына,
общего начальника канцелярии, у меня был начальник
стола, к которому меня посадили, существо тоже не злое, но пьяное и безграмотное.
— Сначала вы мне скажете о причинах, побудивших короля французского взять крест, — сказал он, поднимая брови и указывая пальцем на чернильницу, — потом объясните мне
общие характеристические черты этого похода, — прибавил он, делая всей кистью движение такое, как будто хотел поймать что-нибудь, — и, наконец, влияние этого похода на европейские государства вообще, — сказал он, ударяя тетрадями по левой стороне
стола, — и на французское королевство в особенности, — заключил он, ударяя по правой стороне
стола и склоняя голову направо.
Привалов поддался
общему настроению и проигрывал карту за картой, с небольшими перерывами, когда около него на
столе образовывалась на несколько минут тоже маленькая кучка из полуимпериалов.
Против
общего ожидания скороспелый свадебный
стол прошел очень оживленно.
Промолчал Патап Максимыч и, мало повременя, взял картуз со
стола и вышел из
общей залы. Ни Алексей, ни его самарцы не знали, что он поместился в каюте как раз рядом с ними.
Никита Федорыч с Морковниковым едва отыскали порожний столик, —
общая зала была полным-полнехонька. За всеми
столами ужинали молодые купчики и приказчики. Особенно армян много было. Сладострастные сыны Арарата уселись поближе к помосту, где пели и танцевали смазливые дщери остзейцев. За одним столиком сидели сибиряки, перед ними стояло с полдюжины порожних белоголовых бутылок, а на других
столах более виднелись скромные бутылки с пивом местного завода Барбатенки. Очищенная всюду стояла.
Мерный шум колес, мерные всплески воды о стены парохода, мерные звуки дождя, бившего в окно каюты, звон стакана, оставленного на
столе рядом с графином и от дрожанья парохода певшего свою нескончаемую унылую песню, храп и носовой свист во всю сласть спавших по каютам и в
общей зале пассажиров — все наводило на Меркулова тоску невыносимую.
Наконец из
общей толпы выделился почтенный старичок, губернский предводитель, и мерными шагами начал всходить на возвышение, к губернскому
столу.
Доктор Клименко — городской врач — приготовлял в зале все необходимое для осмотра: раствор сулемы, вазелин и другие вещи, и все это расставлял на отдельном маленьком столике. Здесь же у него лежали и белые бланки девушек, заменявшие им паспорта, и
общий алфавитный список. Девушки, одетые только в сорочки, чулки и туфли, стояли и сидели в отдалении. Ближе к
столу стояла сама хозяйка — Анна Марковна, а немножко сзади ее — Эмма Эдуардовна и Зося.
Долго чинилась Варя, не сразу ответа добилась от нее Никитишна. Стыдно было ей первой говорить… Облокотясь на
стол, склоня хорошенькую головку на руку и закрывая пол-лица пышным миткалевым рукавом, долго и много она отнекивалась. Наконец
общие просьбы девиц и неотступные убежденья Никитишны развязали Варе язык.
На деревенском выгоне ставят
столы и раскладывают на них жареную баранину, ватрушки и пироги с бараньим сердцем [Разумеется, не одно сердце, но легкие, печенка, почки, мозги, языки, губы и уши.], ставят жбаны с пивом, сваренным на складчину, да вино зеленó, покупное на
общие деньги.
И вся обширная квартира в доме Краевского на Литейной совсем не смотрела редакцией или помещением кабинетного человека или писателя, ушедшего в книги, в коллекции, в собирание каких-нибудь предметов искусства. В бильярдной одну зиму стоял и
стол секретаря редакции. В кабинет Некрасова сотрудники проникали в одиночку; никаких
общих собраний, бесед или редакционных вечеринок никогда не бывало.
Во время перерыва, за чайным
столом, уставленным закусками и водкой, зашел
общий разговор, коснувшийся, между прочим, школьной реформы. Все единодушно осуждали ее с чисто практической точки зрения: чем виноваты дети, отцы которых волею начальства служат в Ровно? Путь в университет им закрыт, а университет тогда представлялся единственным настоящим высшим учебным заведением.
К семи часам ученики, жившие на
общих квартирах, должны были сидеть за
столами и готовить уроки.
Помню, однажды за вечерним
столом появился какой-то заезжий господин в щегольском сюртуке, крахмальной сорочке и золотых очках — фигура, резавшая глаз своей отчужденностью от этого деревенского
общего тона.
Действительно, я носил линейку на виду, тогда как надо было спрятать ее и накинуть на шею тому, кто проговаривался польским или русским словом… Это походило немного на поощрение шпионства, но при
общем тоне пансиона превратилось в своего рода шутливый спорт. Ученики весело перекидывались линейкой, и тот, кто приходил с нею к
столу, мужественно принимал крепкий удар.
— Вы подарили эти цветы? Ваши они, наконец, или
общие? Надеюсь,
общие, если вы записали их в отчет? Да? Ну, говорите же… Ах, как вы жалки, смешны и… гадки, Белоярцев, — произнесла с неописуемым презрением Лиза и, встав из-за
стола, пошла к двери.
Вид
общего страха совсем опьянил его. Он с припадочной силой в несколько ударов расщепил
стол, потом яростно хватил шашкой по зеркалу, и осколки от него сверкающим радужным дождем брызнули во все стороны. С другого
стола он одним ударом сбил все стоявшие на нем бутылки и стаканы.
[Табльдот —
общий обеденный
стол в гостиницах, пансионах, на курортах (франц. table d'hote).]
Плавин, кажется, остался не совсем доволен тем, что происходило за обедом, потому что — не дождавшись даже, чтобы встали из-за
стола, и похвалив только слегка Вихрову его речь — он раскланялся со всеми
общим поклоном и уехал; вряд ли он не счел, что лично ему на этом обеде оказано мало было почести, тогда как он в сущности только себя да, пожалуй, еще Марьеновского и считал деятелями в преобразованиях.
К
столу подходит с портфелем в руках один из секретарей Витте и, сделав
общий поклон, обращается к Бугрову, после целого потока извинений, что позволил себе не вовремя побеспокоить...
За этот бдительный надзор и за разные другие послуги, преимущественно по предмету заднекрылечного знакомства с уездными чиновниками и подрядчиками, совершающегося под печатью ненарушимой тайны, клиент пользуется чрезвычайною благосклонностью Марьи Ивановны и, кроме процентов в
общих прибылях, имеет всегда готовый куверт за
столом ее.
У меня, кроме всех этих
общих забот, была еще одна, своя. Я сидел у себя за
столом над маленькой тетрадочкой в синей обертке, думал, покусывал карандаш, смотрел на ледяные пальмы оконных стекол и медленно писал. Записывал темы для разговоров с дамами во время кадрили.
Но когда я был уже в гимназии, папа перешел на
общий с нами православно-постный
стол, — без яиц и молока, часто без рыбы, с постным маслом.
Разговоры становились громче, хохот раздавался чаще, головы кружились. Серебряный, всматриваясь в лица опричников, увидел за отдаленным
столом молодого человека, который несколько часов перед тем спас его от медведя. Князь спросил об нем у соседей, но никто из земских не знал его. Молодой опричник, облокотясь на
стол и опустив голову на руки, сидел в задумчивости и не участвовал в
общем веселье. Князь хотел было обратиться с вопросом к проходившему слуге, но вдруг услышал за собой...
— Милости прошу к нашему шалашу, — сказал граф громко указывая на открытый ломберный
стол, на котором лежали пачки кредиток, между тем, как молодой Алфимов здоровался с
общим знакомыми.
Однако, едва только я вступил в светлую паркетную залу, наполненную народом, и увидел сотни молодых людей в гимназических мундирах и во фраках, из которых некоторые равнодушно взглянули на меня, и в дальнем конце важных профессоров, свободно ходивших около
столов и сидевших в больших креслах, как я в ту же минуту разочаровался в надежде обратить на себя
общее внимание, и выражение моего лица, означавшее дома и еще в сенях как бы сожаление в том, что я против моей воли имею вид такой благородный и значительный, заменилось выражением сильнейшей робости и некоторого уныния.
Квартира у нас
общая, чай-сахар
общий,
стол общий, а главное — убеждения
общие.
Мужчины повернулись и, сопровождаемые Иосафом Платоновичем, уселись к
столу. Завязался
общий разговор. Речь зашла о провинции и впечатлениях провинциальной жизни. Горданов говорил сдержанно и осторожно.
Когда я вошел, Гез, Бутлер, Синкрайт уже были за
столом в
общем салоне.
— Это одна из лучших кают, — сказал Гез, входя за мной. — Вот умывальник, шкаф для книг и несколько еще мелких шкафчиков и полок для разных вещей.
Стол —
общий, а впрочем, по вашему желанию, слуга доставит сюда все, что вы пожелаете. Матросами я не могу похвастаться. Я взял их на один рейс. Но слуга попался хороший, славный такой мулат; он служил у меня раньше, на «Эригоне».
Вспомнил он первое время своей светской жизни и сестру одного из своих приятелей, с которою он проводил вечера за
столом при лампе, освещавшей ее тонкие пальцы за работой и низ красивого тонкого лица, и вспомнились ему эти разговоры, тянувшиеся как «жив-жив курилка», и
общую неловкость, и стеснение, и постоянное чувство возмущения против этой натянутости.
Вскоре русские офицеры отправились целой гурьбой на набережную, где среди большого темного сада сияло своими освещенными окнами большое здание лучшего отеля в Гонолулу. Высокий горбоносый француз, хозяин гостиницы, один из тех прошедших огонь и воду и перепробовавших всякие профессии авантюристов, которых можно встретить в самых дальних уголках света, любезно приветствуя тороватых моряков, ввел их в большую, ярко освещенную
общую залу и просил занять большой
стол.